Первый этап...

Этап в жизни зека занимает очень  важную позицию. Ведь дорога может застать арестанта в любое время. И что там будет дальше, никто тебе не скажет. Куда приведет тебя дорога там и будет твой дом. Как только арестант впервые попадает в исправительную систему, он сразу начинает знакомиться с обычаями и нравами преступного мира. Так как для человека все впервые и кажется пугающим, то и информацию он воспринимает с особым трепетом. В то время, когда я впервые попал за решетку, в Татарстанских тюрьмах было не очень хорошее положение. Отличалась ото всех первая тюрьма, находящаяся на улице Япеева города Казани. Именно в ее камерах я и начал свой путь зека. Сейчас мне очевидно, что тогда там было не плохо. Конечно, были моменты, когда казалось, что менты вообще оборзели, но по сравнению с остальными пересылками, мы жили как у Христа за пазухой. Единственное чем огорчалось мое пребывание в тюрьме, так это постоянными поездками на допросы следователя. Эти поездки как правила сопровождались систематическими избиениями со стороны оперативных работников отдела, где рассматривалось мое дело. Надо сказать, что это период серьезных переживаний и большого эмоционального стресса. Сейчас я пониманию, что тогда я нес заслуженное наказание за все свои гоповские деяния, но тогда мне все казалось не заслуженно жестоким. Конечно я пониманию, что население у нас в целом находится в одинаковых условиях. Значит, в милиции работают такие же люди, которым свойственны недостатки. Только вот ощущать следствие этих недостатков на себе очень не хотелось, но куда деваться. Так как на тот момент в органы шли работать только из деревень и сел, то методы работы с преступниками были колхозными. Конечно, вилами и лопатами не били, но ток, слоники, ласточки и просто тупое избиение присутствовали. Это были одними из самых действенных методов допроса. Все это неизменно отражалось на психическом состоянии подозреваемого. Находясь в тюрьме, я постоянно слышал рассказы от своих сокамерников, что в СИЗО №2 г.Казани, настоящая жопа. Там нет такой раслабухи, как у нас. Основным показателем, так называемой жопы, было наличие доклада. Для арестанта доклад не приемлем и является предметом постоянных споров с администрацией учреждения. Наличие доклада свидетельствует о том, что администрация контролирует и держит СИЗО в своих руках. Так вот на этой тюрьме присутствовал и доклад,  и, даже, избиение за отказ от дачи доклада. Не знаю как остальные, но лично я считал, что там полный писец. У страха глаза велики, а отсутствие личного опыта только усугубляло впечатления. Но так же я знал, что путь арестанта – это путь страдания. Поэтому, когда меня назвали на этап, я приготовился ко всему. От конвоиров я узнал, что перевозят нас в другую тюрьму, которая соответствует территориальной принадлежности к месту подсудности. Признаться, новость о переезде меня так ошеломила, что в голову начали лезть всякие глупости, походу кто-то из ментов подмутил. Как только мы приехали на новое место содержания, нас закрыли в большую камеру. Это был отстойник. Я сначала подумал, что здесь и придется влачить жалкое существование. Наш этап состоял всего из трех человек, двое из которых и есть авторы, читаемого вами блога. Там мы и познакомились. Находясь в отстойнике, мы ломали голову, как быть? Мы думали, что если в хате дают доклад, то она красная, а красным быть не хотелось. Бывалые зеки четко говорили, там, где люди, доклада быть не должно. Откуда нам было знать, что те же бывалые преспокойно парили булки в то время, как в их хате другие чеканили доклад? Так как мы думали, что во всей тюрьме все печально, то решили ехать в изолятор. Но сначала надо было подождать, что с нами будет дальше. А дальше нас троих подняли на 4 продол, который находился на 4 этаже. Там содержались лица, впервые попавшие за решетку. В хату, куда нас закрыли, мы заехали уже как бывалые. Каждый из нас был знаком с Воровскими прогонами и мы немного парили по жизни. Сообразив, что все в этой хате кушевые, мы поинтересовались на счет доклада. На что нам ответили «Вы че пацаны, какой доклад? Так уж по очереди дежурим.» Оказывается тут никто ничего не знал, все только, только с отделов и каждый жил в меру своего понимания. Мы втроем сначала поржали, потом начали объяснять, что да как. Что за доклад в зоне спросят, что дежурить неприемлемо для порядочного арестанта, что надо налаживать дорогу. Но, не успела наша лекция закончиться, как в хату вихрем влетел продольный Петя. В хате все сразу подорвались, сняли шапки и сделали руки за спину. Один из арестованных сразу дал доклад по полной форме. А Петя заорал на нас, потому что мы сидели. Я сказал, чтобы он не орал. Он подошел ко мне и спросил, откуда я приехал. Я, с наглой рожей сказал, что с первого централа. Он в приказном тоне сказал следовать за ним. Выходя из камеры, я заметил испуганные лица арестованных. Зашли мы в кабинет и тут же началась жуть. Петя сказал, что у него все под контролем, что вся тюрьма красная. Даже в котловых (камера, где сидит смотрящий за продолом) хатах есть доклад. В завершение он сказал, что не позволит баламутить воду и устроит мне райскую жизнь. Потом просунул мне какие-то бумаги и велел прочитать. Я примерно знал, что там была техника безопасности или еще какая-то хрень, за которую расписываться по понятиям нельзя. Поэтому я сказал, что ни читать ни расписываться не буду. Петя начал орать и махать кулаками. Но особо не барщил. Потом он прогнал меня и позвал одного из тех. С кем я приехал. Зайдя в хату, я увидел, что все сидят в тишине и слушают другого моего соэтапника. Я сказал ему, что им объяснять бесполезно, что они один хуй все вязаные. Как только вернулся из кабинета мой второй товарищ, нас всех вывели их камеры. Пришел какой-то длинный дяхан с майорскими погонами. Петя начал орать, мол кого вы ко мне притащили, они щас тут всех научат. Нас спустили опять в знакомый отстойник. Мы подумали, что тут мы и будем сидеть. И конечно, каждый из нас ждал, когда начнут нас бить. Но ничего подобного не произошло. Где-то часа через три нас всех подняли на этаж выше и привели в коридорчик, на котором было 5 маленьких камер. Меня и моего товарища закрыли в одну хату, а третьего в другую. Этот коридорчик назывался первые дроби. Дроби являлись изолятором. Камеры, которые там были, имели размер 5 на 2 метра. Туалета не было, но зато в углу стояла комфортная параша. По большому, а за одно и помыться выводили 2 раза в сутки – в пять утра и в восемь вечера. В хате нас сидело четверо. Как назло в тот год был жуткий колотун. В этой хате мы сидели месяц и ни разу не снимали верхнюю одежду. Хата была насквозь сырая. Чтобы не заболеть туберкулезом, мы держали маленькое окошечко постоянно открытым. А при морозе в 30 градусов это очень не приятно. В дробях сидели те, кто кого надо было изолировать от массы. В основном это были ОПГешники – печально известные ОПГ «29-ый комплекс» г. Набережные Челны, ОПГ «Татары» г. Нижнекамск и ОПГ «Жилка» г. Казань. Были и те, кто получил особый режим. Почти все они попали сюда за доклад. Надо сказать, что жили мы очень дружно. Друг друга выручали. Так всегда бывает, когда трудности объединяют. Попав в дробя, мы поняли, что здесь и придется теперь жить какое-то время. Конечно, места было мало, но зато общения хоть отбавляй. Если честно, то мы до сих пор с теплом вспоминаю те морозные дни.

Популярность: 32%

Базар по теме

• Чем тюрьма отличается от зоны.
• Прогулочный дворик
• Первый день в СИЗО №1 г. Казани
• Дорога (тюремная почта)
• Случай из жизни в СИЗО Казани