Травматология. Врач травматолог.

Из здания, куда их пропинывали, раздавались истошные вопли. Уже подбегая, он боковым зрением заметил у входа чьето тело, валявшееся в крови. В самом здании на кортах, лицом к стене сидел весь новый этап. Сотрудники брали каждого за шкирку и подводили к столу, застеленному красной скатертью. На ней в ряд лежали заявления. Каждый расписывался и его уводили дальше. Где-то третьего человека до Силана начали забивать прямо в этой же комнате в углу. Силан видел, что не просто били, а втаптывали в пол. Такого на его арестантском пути еще не встречалось. Тот, которого забивали отказался подписать заявление. После этого бедолагу куда-то унесли. И вот настала очередь Силана. Он грешным делом подумал сразу расписаться, да и дело с концом. Но он знал, что заявление это крест на его преступной карьере. Когда его подвели к столу, Силан смял три листка, лежавшие перед ним. Тут же он потерял чувство ориентации в пространстве. Удары были такой силы, что казалось били молотом. Силан потерял сознание.

Очнулся в какой-то комнате, весь в воде, но вида не подал. Увидев, как он пошевелил глазами, сотрудники снова принялись избивать. Подумав, что так можно и не освободиться Силан внутренне сломался. Во время передышки ему просунули бумагу со словами «это на промку». Силан подписал. В тот момент он думал только о том, как спастись. Уже сидя в изоляторе сожалел, что не убили.
Несмотря на подпись в лагерь не выпускали уже 4-ю пятнашку. Первую пришлось провести в одних трусах, в хате, где воды было по щиколотку. Потом перевели в сухую хату, но одежды не давали. Только на третью пятнашку дали замызганную робу. Так вышибали остатки арестантского духа.
Выйдя в лагерь, Силан увидел того мужика, которого забивали  перед ним. Тот шел с косяком. Посмотрев на Силана, мужик опустил глаза. Но тот его ни в чем не винил.

А вот какой ценой люди сохраняют свои жизненные принципы. Бобер к своим 24-ем годам уже имел десятилетний опыт отсидки. Начал он свой не легкий путь со знаменитой Раифы. Можно сказать, что вырос за колючей проволокой. Свой новый срок – 20 лет он получил за убийство. С товарищем они насмерть забили, какого-то боксера, который имел неосторожность усомниться в их способности постоять за себя. Не будем заострять внимания, что было с ним в заведении под названием следственный изолятор. Скажем лишь, что там он не прохлаждался. Но в карантине Бобер  прочувствовал, где раки зимуют. Так как по документам он проходил как злостный отрицала, то на нем заострили особое внимание. Сказать, что его били, значит ничего не сказать. Его просто убивали. Но он терпел до предела, то есть сколько мог. Бобер понимал, что крайние меры надо использовать, только, действительно, в крайнем случае. И вот, когда он уже не соображал, где находится и что с ним происходит, а из ушей, носа и рта ручьем текла кровь, интуиция подсказала, что момент настал. Бобер нащупал языком припрятанную мойку (лезвие) и разбежавшись прыгнул рыбкой в окно. Головой он пробил два проема и упал на землю. Весь изрезанный осколками, вскочил и для верности вспорол себе вены на обеих руках. Поверьте, человека можно довести до такого состояния. Конечно, сотрудникам глубоко наплевать, хоть все себе отрежь. Но брать на себя ответственность за труп никто не хочет. Поэтому Бобра прекратили избивать и отнесли на носилках в сан. часть. Зашив раны и оказав первую помощь, его отправили под крышу. Откуда он не вылез. Администрации такие герои в зоне не нужны.

Сейчас Бобер сидит на крытой, за организацию отказа от работы всей зоны. Сидеть ему еще лет 15.
Все выше рассказанное является от части собственным опытом, от части узнанное при личном общении с участниками историй. Имена и погоняла изменены. В остальном все так и происходит. Не удивительно, что на свободу отпускают не исправившихся людей, а настоящих зверей из клетки.

Что-то неладное я заподозрил еще в воронке, когда один из конвоиров сказал, что мы не удачно попали и что нам пиздец. Мы – это я и еще четверо полухренпойми кого. Я знал, туда, куда нас везут, боялись в то время попасть все осужденные. У страха глаза велики, поэтому ходили жуткие легенды о том, как встречают в этой зоне и что там ломают даже бродяг. Все знают – хуже нет, чем ждать. И ждать долго не пришлось. Не успел я еще приземлиться с воронка, как на меня посыпался град ударов. Дальше бегом, бегом с помощью пинков и дубиналов нас сопроводили до помещения, которое и было карантином. Я чувствовал животный страх, исходивший от моих товарищей по несчастью, да и от себя тоже. Одному из нас повезло больше – он оказался возвратчиком с БДО (больница для осужденных), о чем незамедлительно сообщил сотруднику. Его сразу увели в лагерь. У стены с раздвинутыми руками и ногами остались мы вчетвером. За нами ходил сотрудник администрации с палкой и бил по ногам, раздвигая их шире, но и про поясницу и спину тоже не забывал. Прозвучал вопрос о том, есть ли красные. Двое сказали «да». Их увели в какой-то кабинет, а потом из этого кабинета подняли на верх. Остались мы вдвоем. Напряжение все увеличивалось и увеличивалось. Прозвучал вопрос «обиженные есть?». И еще один ушел в кабинет, а после поднялся на верх. Остался я один и понял, что мне действительно пришел пиздец. Мусор то ли спросил, то ли сказал «а ты, стало быть блатной». На тот момент я сам не знал, кто я, поэтому счел за благо промолчать. Меня с помощью дубинок сопроводили в тот же кабинет, что до этого и остальных. В кабинете было три сотрудника колонии. Меня посадили на стул. Один, самый главный, сидел за столом напротив меня, второй стал сбоку, а третий остался стоять у двери. Мне начали задавать вопросы о том, чем хочу заниматься в зоне и как хочу жить. Я ответил, что жить хочу хорошо и планирую выйти на работу. Главный обрадовался и протянул мне листок бумаги, который был заявлением в СДП, сказав, что я буду работать сдпешником. Не буду вдаваться в подробности, но подписывать такую бумагу считается впадло. Я отодвинул листок от себя и сказал, что подписывать ничего не буду. Тогда главный несколько раз ударил меня по башке и пододвинул листок. Я опять отодвинул его. Короче так было несколько раз. Главный уже не пододвигал листок, а просто бил. Потом к нему подключились остальные. Сначала били руками, потом начали ебашить ногами. Останавливались, спрашивали, снова начинали. Так было часа 3-4. Потом принесли какую-то урну с водой на дне. Я подумал, что это чья то моча. Когда меня потащили к ней, то я изловчился и опрокинул ее ногой. За это меня запинывали еще полчаса. Потом сотрудники куда-то ушли. И в кабинет зашли двое в черных костюмах и чепуриках (кепках). На левом рукаве у обоих были косяки. Я подумал, что начнется вторая серия, только уже с участием красных. Но зекам хоть можно дать оборотку, поэтому я внутренне напрягся. Для читателей скажу, если в зоне лютуют менты – одно дело, но если красные – значит дела вообще плохи. Позже выяснилось, что напрягся я зря. Пришедшие оказались старшина карантина и его товарищ. Старшину звали Генок. Он рассказал мне немного о лагере. Что в карантине бьют из-за того, что в лагере всем по хуй. Вся братва колется и пьет. Сам Генок – бывший блатной, которому все надоело и он ушел к красным. Я по своей наивности подумал, что он ездит мне по ушам и хочет склонить меня стать «шерстяным». Но ничего такого не было. Предупредив, что ночью опять могут прийти сотрудники, Генок вышел. Второй почему то остался. Посмотрев на него повнимательнее, я не поверил своим глазам. Это оказался мой товарищ с тюрьмы, Колян. Мы обнялись, даже чуть не заплакали. Со следственного изолятора он уехал раньше меня на пол года. После этого я ничего о нем не слышал. Оказывается Колян заплыл в эту чудную гавань около 3-х месяцев назад. Он рассказал мне, что я легко отделался и показал свою спину. Она была в желтых пятнах. Короче, его  долбили до талого и он переобулся. Проговорили мы где-то час. Хотя я очень расстроился за Коляна, ведь я считал его сильным человеком, но все равно был рад встрече с ним. Колян сказал, что скорее всего бить больше не будут, а если и будут, то только сегодня. После этого он проводил меня до душа и сказал, что ночью зайдет, а пока не может больше разговаривать, а то сдадут. В душе мандраж  меня немного отпустил. Меня никто не торопил, поэтому кайфовал я пол часа. Все тело ныло. Спина и ноги были в синяках.
После душа меня проводили в самую дальнюю по коридору комнату. Там оказалось еще три человека. Это были те, кто пропер прошлые этапы…
Вот, что примерно творится в карантине на самом деле. Но это еще ничего. Вот, что в это время творилось в другом лагере…
Читайте в продолжение завтра.

Если ты захочешь кого-нибудь позвать с соседней хаты, то подходишь и орешь «Уруру, подтянись на кабуру» и зовешь кого тебе надо. Такое средство сообщения  было со всеми соседними хатами. По ним передавали малявы, чай и сигареты. Потом один пацан, который постоянно сидел возле этих дыр, крикнул мне «вернулась» и протянул листок. На нем было написано:

Жизнь Ворам!!! Мира дому нашему общему. Воровскому Процветать! Людскому крепнуть!

Ночьки доброй Братва! Данной курсовой хотим поставить вас в известность, что сегодня в Нашу Светлую Хату поднялся Серпов Виталий Анатольевич, 1982 года рождения. Сам с Казани с приволжского района. Погоняло Серп. Арестантский путь начал 4-го июня 2003 года. С чем к Вам и были.
С Искренним Уважением и Братским Теплом.

Хата…
Хата…- ознакомились
Хата …- ясность полная
Хата …- приветствуем
Хата …- Серп, позже отпишу
Хата …- ознакомились

Эта малява, которая называется курсовая прошла по всей тюрьме. Оказалось, в одной из хат у меня сидел знакомый. Он прислал мне чаю, сигарет и конфет. Всю ночь я не спал, был на отписке. Интересовался что тут и как? Знакомый накидал мне как надо себя вести, что бы не попасть в неприятную ситуацию. В целом же я понял, что не все так жутко. Утром, после проверки меня повели сдавать кровь. Со мной повели еще двоих, которые прибыли на централ только вчера. Один из них зачем-то взял с собой тазик. Как он сказал для молока, которое дают после сдачи крови. Товарищ мне объяснял, что так прикалываются над новичками. После сдачи крови я наконец-то вырубился. Так закончился мой первый день в тюрьме.

Другой не менее важной частью лагеря является карантин. Карантин это первая ступенька лагерной жизни. По положению в карантине складывается мнение обо всей зоне. Карантин представляет собой изолированный от зоны отряд, в котором первое время содержатся вновь прибывшие зеки. Часто в этом помещении при приеме нового этапа, происходит избиение осужденных со стороны сотрудников администрации. Делается это для того, чтобы склонить зеков к сотрудничеству. Братва лагеря пытается препятствовать подобному произволу. Вести диалог на эту тему предоставляется смотрящему за карантином. При правильно поставленном разговоре ему удается проникнуть в это помещение. Само попадание братвы лагеря в карантин вселяет в арестантов уверенность и оптимизм. При списывании с карантина в лагерь, смотрящий за карантином знакомится с зеками и выясняет кто есть кто. Кто является порядочным человеком, кто красным, кто обиженным. Выясняет нет ли у кого плохих поступков в других зонах и тюрьмах. За тем он посвящает достойных в перепетии лагерной жизни, позже для них организуется застолье. Но и другие не должны остаться без внимания. Смотрящий за карантином тоже является одним из лидеров зоны.

Следующим святым местом лагеря является сан. часть, еще его называют крест. Здесь  главный представитель от зеков – смотрящий за сан. частью. Он занимается регулировкой проблем с медикаментами. Проблемой предоставления медицинской помощи под крышей и в карантине. Так же он занимается вопросом оказания докторами помощи тяжело больным и беспрепятственного проникновения в сан. часть нужных людей. Для всего этого нужен опыт общения с администрацией, поэтому смотрящим за крестом становится старый опытный зек.

Важным местом лагеря является столовая. Арестанты в шутку называют его святым. Но, кроме шуток, здесь тоже есть свой смотрящий. Он занимается контролем за соблюдением норм довольствия и качеством приготовляемой пищи. Так же он организовывает и следит за выносом со столовой продуктов и следит чтобы этого, без его ведома, не делали другие. Так же он налаживает приготовление более вкусной и сытной пищи, предназначенной для изолятора.

В одной из прошлых статей мы рассматривали смотрящих за игрой и за молодежью в бараке. Так вот их функции идентичны и в  масштабах лагеря. Понятно что и ответственность на них лежит куда более серьезная. Эти люди выбираются тоже из числа уважаемых, проверенных жизнью арестантов.

Вот мы и познакомились с примерной иерархией преступников в зоне. Уточним, что все вышеперечисленные пользуются почти равным авторитетом и являются первыми помощниками смотрящего за лагерем. Они несут перед ним ответственность каждый в своей сфере. В свою очередь они имеют своих помощников из числа молодежи. Всеми проблемами смотрящие занимаются не одни, а делают это при участии всех порядочных людей.